Владблог.Ru

Приняв бразды правления в «Станке», Николай Васильевич создал в коллективе атмосферу строгой профессиональной требовательности. С точки зрения современных требований к репертуару, то, чем довольствовался «Станок», было весьма примитивно, хотя в его авторский коллектив, как я уже говорил, входили талантливый Борис Лавренев и старые зубры из «Сатирикона» – одаренные поэты-сатирики. Но даже из посредственного материала, не блещущего особыми литературными достоинствами, Петров ухитрялся создавать интересные номера, украшал их своей изобретательностью и «выжимал» все возможное из актеров.

На драматической сцене в Нине нередко как бы задерживали пугливую инфантильность, уповая на резкую перемену в четвертом действии. Но качеств инженю нет в даровании Майи Плисецкой, и ждать от нее, как от художника, насилия над своей природой было бы наивно. И потому сценарий балета смело сводит три акта пьесы в один, а Плисецкая, точно сыграв явление Нины, смело очертив облик Нины-девочки и мастерски изобразив состояние юности, в одно мгновение покидает эту тему, чтобы с головой уйти в другое – в драму, в страсть, которая, как известно, может поразить человека, будто молния или удар ножом в спину.

Выделив Щепкина в роли Полония, назвав это исполнение «торжеством сценического искусства», он бегло упоминает Офелию, беспрестанно переходящую «из манерности в надутость», с похвалой отзывается о могильщиках, об одном из бродячих актеров – и все. Коротко, односложно, в одну страничку текста.

Совершенно ясно, что не это его волнует, не за этим он ходил на «Гамлета» семь раз подряд. Ему достаточно было одного Мочалова. Этого актера он жадно наблюдал, не выпуская из поля зрения.

Иногда Мочалов играл неровно – Белинский соглашался воспринимать Гамлета по частям, по мгновениям.

Одни творят у письменного стола, у рояля или мольберта, другие создают образы на сценической площадке во взаимодействии со своими партнерами, находятся в зависимости от замысла режиссера и считаются с решением сценического пространства художником спектакля. Но все эти категории объединяет образное мышление, способность создавать художественные образы.

Мудрый мой современник народный артист СССР С. М. Михоэлс любил повторять в шутку: «Талант, как деньги: если он есть – так есть, а если его нет – так нет!» Несомненно одно: талант и способность творчества требуют особенно бережного отношения.

В адрес володинской пьесы со стороны критиков послышалось уничижительное: мелкотемье. Если не ошибаюсь, со времен Чехова именно таким определением встречали новизну обыкновенных характеров в литературе. Искусство иногда как бы требует поворота в самом взгляде на обыкновенное, неприметное. И поворот этот совершается не без конфликтов. (Со времен ли Чехова? А может быть, еще с «Повестей Белкина»?) Кого-нибудь обязательно шокирует неприметность героя. Как это: герой и – неприметность?! Герой – а подвигов вроде и нет?

Обыкновенный человек между тем никогда не нуждался в пьедестале, но всегда ждал к себе пристального внимания, если уж его приглашали вступить на подмостки или в литературу.