Владблог.Ruновости простым языком

…Где-то на пустыре Антигона детской лопаткой царапала твердую землю, чтобы засыпать тело брата, уже издающее запах тления. Мы знаем, что с пустыря, где лежит тело брата, она вернулась на рассвете; но в музыке – поле, мокрое от росы, бесцветное на рассвете, а потом – розовое, желтое, зеленое в лучах восходящего солнца… В музыке, сопровождающей трагедию,- характер Антигоны и жизнь ее, непрожитая, неосуществленная.

На грани классической музыкальной концертности и философских диалогов режиссер Михаил Туманишвили находит стиль спектакля. Концерт – но без салонности, строгость – но без сухости, приподнятость – без патетики. Праздничность – при всем трагизме содержания. Низменное – вплотную с возвышенным. И – действенность, стремительность, необычная внутренняя динамика, за которой следишь, не переводя дыхания. Этот трудно определимый словами стиль берет в плен сразу, еще до начала событий, когда только-только успеваешь рассмотреть сценическую площадку.

С боков сцены, на полу зрительного зала стоят «юпитеры». Их короткие лучи направлены вниз или чуть вбок, освещая сидящих тут людей. Трое в шляпах и серых макинтошах играют в карты. Вполоборота к нам – большой, седоватый человек, сидит устало, читает какие-то бумаги. Это Креон. Немолодая женщина в сверкающем платье что-то сосредоточенно вяжет. Красавица, улыбаясь, беседует с молодым человеком университетского вида. (Все это – точное выполнение ремарок автора. Режиссер лишь расположил персонажи поудобнее. И конечно, отобрал все: лица, костюмы; сочетание физиономий и поз – низменных с самыми изысканными.) На площадке, выдвинутой вперед, очерчен круг. В нем вплотную стоят несколько обычных стульев с высокими спинками. Лишь четыре колонны с тяжелой глыбой-фризом на заднем плане и черно-коричневая греческая амфора на полу намекают на то, что речь, возможно, пойдет о давних временах.