Владблог.Ruновости простым языком

В адрес володинской пьесы со стороны критиков послышалось уничижительное: мелкотемье. Если не ошибаюсь, со времен Чехова именно таким определением встречали новизну обыкновенных характеров в литературе. Искусство иногда как бы требует поворота в самом взгляде на обыкновенное, неприметное. И поворот этот совершается не без конфликтов. (Со времен ли Чехова? А может быть, еще с «Повестей Белкина»?) Кого-нибудь обязательно шокирует неприметность героя. Как это: герой и – неприметность?! Герой – а подвигов вроде и нет?

Обыкновенный человек между тем никогда не нуждался в пьедестале, но всегда ждал к себе пристального внимания, если уж его приглашали вступить на подмостки или в литературу. В традицию русской литературы входило такое внимание. В традицию русской сцены тоже – со времен Щепкина. Но театр не однажды противопоставлял этому свою «яркость», «праздничность», «укрупненность». Чехов, а вслед за ним и Художественный театр, спокойно и последовательно отодвинули в сторону эту «яркость», они дали другие краски, утвердили другой способ общения театра с жизнью. Но Чехов – это история, классика, а Володин – наш современник. Он среди нас и с нами наравне.

Театр поддержал художественный взгляд автора. Думаю, что игру Ефима Копеляна и Зинаиды Шарко можно оценить как пример новой, современной манеры – отнюдь не тусклой (если ее антипод – яркость), но по-новому скромной и глубокой. В ней отброшено все показное и все парадно-театральное.

Поэтическую суть нашего реального, повседневного быта и внутреннюю красоту людей, которых принято называть простыми, раскрывает этот спектакль.