Владблог.Ruновости простым языком

А перед Витей, уже и так много повидавшим, много пережившим, открывались новые стороны сдвинутого, соскочившего с привычной оси мира. Он был свидетелем и бесшабашной российской удали, и жалости к поверженному врагу, и такой понятной, неперегоревшей порой жажды мести. А по ночам еще раздавались выстрелы, и время от времени в госпитале недосчитывались солдата. За несколько месяцев, прошедших уже после победы, сквер возле госпиталя превратился в кладбище.

Война еще долго настигала их семью: она доставала их болезнями, скудным бытом разоренного белорусского городка, куда они, наконец, добрались осенью сорок пятого, исколесив всю Европу, взрывами затаившихся в развалинах бомб, судами над военными преступниками, запоздалыми похоронками, которые все еще приходили семьям Витиных друзей. Обо всем этом Туров снимает впоследствии пронзительный, светлый и горький фильм «Я родом из детства», где с откровенностью дневника, который пишется только для себя, расскажет о рубеже войны и мира, детства и наступающей взрослости.

Постепенно,— вспоминает Виктор Тимофеевич,— жизнь возвращалась в мирные, довоенные берега. Надо было учиться, строить, жить. Мы, дети, были предоставлены самим себе, никто нас не опекал, не заставлял учиться. Это был наш естественный, сам собою разумеющийся долг. Меня не угнетала учеба, я был на полтора года старше своих одноклассников, может, поэтому все давалось легко, свободно.

Огромной, помню, была в то время тяга к искусству. Смотрели новые картины по многу раз, «Чапаева» знали наизусть. Только после тридцатого раза интерес к новой картине начинал спадать. Одно время из битого кирпича на пустыре начали строить свой собственный кинотеатр, на прозрачной бумаге рисовали собственный фильм. Жаль, не хватило только нескольких деталей для кинопроектора…

Впрочем, все это было еще детство. А вот в старших классах уже началось более серьезное знакомство с искусством. В это время начал собирать книги, брошюры о кино. В школе был драмкружок, можно было даже сыграть Арбенина.