Владблог.Ruновости простым языком

Значительно возрастает роль вступления. Его музыкальные образы порой не менее богаты, чем образы последующих танцев. В некоторых случаях это даже приводило к перенесению идейно-смыслового центра произведения с вальса на вступление к нему. Со временем интродукции к вальсам переросли в подлинные симфонические картины, а размеры их резко увеличились от нескольких тактов в первых вальсах до ста и даже двухсот в ряде последующих.

Заманчивым был путь гармонического обновления вальса. Уже Штраус – старший позволял себе некоторые вольности, как в использовании красочных аккордов, так и в смелых модуляционных планах некоторых вальсов.

Такая музыка годилась не только для танца. Ее хотелось слушать, следить за движениями волшебного смычка маэстро, петь вместе с ним, повторяя все изгибы мелодии, отдаться во власть ее течения. Лучшим вальсом Иоганна Штрауса-отца называл Лорелею великий венгерский композитор и пианист Ференц Лист.

Очарование штраусовских вальсов пленяет венцев. Да и не только их. Дань восхищения отдал им и Михаил Иванович Глинка, и Гектор Берлиоз. Трудно представить себе путешественника, посетившего в 30-е годы Вену и не побывавшего на концерте Штрауса.

Этим солистом был знаменитый драматический тенор, один из величайших русских оперных артистов Иван Васильевич Ершов. Тридцать пять лет он украшал сцену Мариинского театра и завоевал широкую известность блистательным исполнением партий Тангейзера и Лоэнгрина в операх Вагнера. Вершиной его творчества был образ Гришки Кутерьмы в опере Римского-Корсакова «Сказание о невидимом граде Китеже и деве Февронии».

Немцев привлекал Ершова к участию в концертах объединенного хора художественной самодеятельности и раньше, но на стадионе он пел впервые.

Перед началом основной программы на многочисленных эстрадах, воздвигнутых на стадионе, выступали отдельные хоровые и оркестровые коллективы, физкультурные кружки и участники клубных «живых газет».

Когда трибуны до отказа заполнила многотысячная масса слушателей, барабаны и фанфары возвестили начало парада участников художественной самодеятельности.

Американский антрополог Э. Монтегю подчеркивает, что учение о врожденной агрессивности и идея о «территориальной подвластности» означают возрождение в новом одеянии старого доброго «инстинкта собственности», который вместе с «инстинктом чадолюбия» и прочей любопытной белибердой был отвергнут учеными еще полвека тому назад. Р. Ардри выделяет главную, как он говорит, извечную ошибку человека: искусственное подавление «биологических приказов». С ранних времен цивилизации, продолжает Ардри, человек пренебрегал законом природы, а позднее стал сознательно игнорировать «территориальный императив» и «объективный закон неравенства».

Итак, налицо апологетика основанных на частной собственности социально-экономических устоев буржуазного общества, где высшей формой конкуренции является война.

Для этой ненасытной натуры, вечно требующей новых побед, признания только немецких стран мало. Он жаждет европейской славы. А для этого надо покорить столицу искусств, современную резиденцию муз -Париж. Задача заманчивая, почетная, но нелегкая.

В столице Франции музыкальная жизнь бьет ключом. Повсеместно, будь то в Гранд-Опера, Итальянской опере, Опера-комик или на симфонических концертах, эстрадах и в салонах, где выступают виртуозы, безраздельно господствует молодая романтическая школа.