…Мы спорили о «реишссерском» и «актерском» театрах, о границах всяческих школ и направлений. Старые мастера наводят свой, неожиданный порядок в этих спорах. Например,
Раневская своим Главным режиссером (с большой буквы) назвала Пушкина. «Слова лились, как будто их рождала не память рабская, но сердце…» – эти пушкинские строки произносились актрисой как заповедь, и, зная Раневскую, было понятно, что действительно никакой «памяти рабской» у нее нет. А есть только сердце, которое ничем не защищено и всегда страдает невысказанным. Заметим, что однажды великий рационалист Бертольд Брехт увидел Раневскую в роли Маньки-спекулянтки в спектакле «Шторм» и записал у себя в дневнике: «Она великолепна, ходячий V-эффект. Поразительная человеческая глыба». То, что «V-эффект» означает «эффект остранеиия», то есть принцип брехтовской поэтики, известно лишь специалистам, а Фаина Георгиевна на этот счет, можно не сомневаться, имела очередную убийственную шутку. Но факт остается фактом: сердечнейшую нашу актрису Брехт готов был причислить к своей школе. Наши старые мастера великолепно ставят в тупик тех, кто слишком упрямо держится за стиль или манеру. Они и двадцать лет назад были вне стиля, вне споров, и сегодня они те же, ничем в себе не поступились. Это мы сегодня оцениваем их заново.
Бывает роль-удача. Но бывает актерское творение. Это совсем разные вещи. Когда Анатолий Кторов сыграл в фильме «Война и мир» старого князя Болконского, это было не просто удачей, но мы побоялись объяснить, чем отличалась игра Кторова от других. В одном князе Болконском актером был создан художественный мир, равный авторскому, то есть толстовскому.
