Владблог.Ru

В беседе, о которой я рассказываю, участвовали режиссеры Ю. А. Завадский, Н. В. Петров, К. А. Зубов, С. П. Алексеев, артисты С. В. Гиацинтова, К. Н. Еланская, Ц. Л. Мансурова, Л. А. Скопина и другие. К сожалению, время встречи было ограничено.

Через несколько дней я получил от Брехта и Вейгель любезное письмо, в котором они выражали свою благодарность за эту дружескую встречу с советскими коллегами:

«Дорогой товарищ Филиппов!

Елена Вейгель и я взволнованы дружеским приемом, оказанным нам Центральным Домом работников искусств, и той атмосферой теплоты и симпатии, которой мы были окружены.

Мы рады были поделиться с московскими коллегами некоторыми мыслями по поводу развития театра в условиях новой социалистической эпохи, театра, который должен служить великому делу переустройства общества и борьбы за дело рабочего класса.

Мы понимаем, что путь, который мы избрали, далеко не единственный.

Решения партии открывают новые перспективы для развития творческого отношения к труду, инициативы, воспитания чувства хозяина, утверждения отношений коллективизма и патриотизма. Осознание этих перспектив и активное участие в осуществлении намеченных партией целей – фундамент нравственного и эстетического воспитания личности. А. С. Макаренко писал: Воспитывать человека – значит воспитывать у него перспективные пути1. А. С. Макаренко постоянно напоминал, что красота и сила человека зависят от того, насколько широк коллектив, перспективы которого стали для данного человека личными перспективами.

Особенность венских вальсов Шуберта составляет главным образом гибкий и капризный ритм. Это, как правило, самостоятельные пьесы, четко делящиеся на две-три части.

Большинство вальсов Шуберта носит явную печать импровизационное. Общительный композитор был душой небольшого кружка друзей, куда входили музыканты, поэты, артисты. Сам он никогда не танцевал, – вспоминал один из них, – но всегда готов был сесть за фортепиано и часами импровизировать прелестнейшие вальсы. Понравившиеся ему он повторял по нескольку раз, чтобы запомнить их и позднее записать.

Возможно, многие из этих бессмертных миниатюр так и не дошли бы до нас, если бы издатели не настаивали, чтобы Шуберт записывал свои импровизации.

Пьеса построена на своеобразном характере героини. Драматург дает возможность проследить, где его корни, откуда у Кати эта самовлюбленность и такие самоуверенные суждения о жизни. Ведь воспитала и вырастила ее Баба-Сима. И Катя только-только начинает противопоставлять бабушкиному вкусу собственный. В ней все время идет борьба, что-то с чем-то воюет, на наших глазах в сопротивлении «бабе-симе» формируется человеческий характер.

В спектакле Катя – милая девушка «вообще». Может быть, студентка, может, секретарша.

Я не шла, а летела к Попову, когда он меня звал и просто когда хотелось. Однажды он позвонил 31 декабря, под вечер, поздравил с Новым годом, сказал, что болен и у жены воспаление легких. Все бросив, я схватила дома елочные игрушки, у метро повезло – купила елку, а потом бегала из одной комнаты в другую: в одной лежал не вставая Алексей Дмитриевич, в другой – Анна Александровна, и так мы праздновали Новый год.

Я мгновенно и сразу влюбилась в этого человека и во все то, что было с ним связано,- в его кабинет, в его шаркающие за дверью шаги, в его вязаные кофты, в тот угол дивана, где он всегда сидел, в характер разговора, требующий прямоты и не терпевший сентиментальности и витиеватости.