Владблог.Ruновости простым языком

Работая в Театре Мейерхольда, Охлопков высоко ценил одаренность своего мэтра, его неудержимое влечение к творческому поиску и эксперименту, но в то же время сознавал, что поиск должен быть направлен прежде всего на то, чтобы усилить идейное звучание спектакля; его привлекала героико-патетическая тема, он искал театрально-поэтические формы выражения режиссерского замысла. Он был ярым противником мелкого бытовизма, натуралистического воспроизведения действительности.

Постановки Охлопкова никогда не были экспериментом во имя эксперимента, они несли в себе новое, открывая в драматургическом материале то, о чем порой не подозревали даже авторы пьес.

Я уже говорил о том, что 20-30-е годы были периодом бурных театральных исканий. Однако многие молодые режиссеры сводили их главным образом к попыткам ошеломить зрителя неожиданностью сценических решений, часто в ущерб здравому смыслу. В режиссерском трюкачестве тонул основной выразитель мысли драматурга – актер.

Охлопков в поисках образа спектакля добивался атмосферы максимального общения зрителей с действующими лицами, стремился заставить зрителей стать как бы соучастниками происходящего на сцене. В постановках Охлопкова действие неоднократно вторгалось в зрительный зал. При этом он обращал особое внимание на углубленную психологическую трактовку характеров персонажей пьесы, на их очеловечивание. Актер никогда не был марионеткой в руках Охлопкова. Будучи сам превосходным актером, он понимал, что режиссер не может и не должен подавлять актерскую индивидуальность, что режиссерская задача заключается прежде всего в том, чтобы побудить актера к сотворчеству в создании единого по мысли спектакля. Творчество Охлопкова часто рождалось в процессе репетиций, в его удивительном умении чувствовать актера и строить мизансцены, помогающие актеру раскрыть сущность роли.