Владблог.Ruновости простым языком

В одном из писем, на вопрос корреспондента «как жить?», Толстой отвечал: «Ведь дело в том, что государство есть фикция, государства никогда не было и нет, как чего-то реального. Реально только одно: жизнь человека и людей». Именно «фикцию» играет Юхаан Вийдинг. Допрос таких людей, как Каренины,- звездный час этого чиновника, самоутверждение абсолютного ничтожества. Никакие чужие драмы не могут поколебать это чудовищное стремление самоутвердиться. Комплекс неполноценности, социально выраженный,- пожалуй, так можно определить «зерно» характера, созданного в спектакле.

Но даже при таком следователе Протасов – Микивер не может встать в позу судьи. Он только долго-долго смотрит в надменное и порочное личико человека, которому закон дал право бесстыдно рыться в чужих душах. Это долгое молчание прерывается последним, горячечным монологом. Протасов встает. Его совсем плохо держат негнущиеся ноги. Он начинает говорить, и видно, что этот лихорадочный поток ясной мысли – последнее усилие жизни, покидающей человека.

Финальную картину Микивер играет быстро и совсем сухо. Протасов выходит последним из дверей зала суда. Быстро идет из глубины сцены сквозь толпу, глазами кого-то отыскивая. Приятель-пьяница обещал принести револьвер. Тут режиссер дает спектаклю неожиданную кольцевую «рифму», мгновенно возвращая сознание зрителей к его началу. В коридоре суда, среди публики Протасов видит маленькую старушку в черном выходном платье. Это нянька его сына. Та самая, которая когда-то вынянчила Лизу, а потом его сына Мишу, та, с которой связана вся прежняя жизнь. На секунду, как вкопанный, застывает Протасов. И буквально застывает зрительный зал. Последнее, глубоко осмысленное живое движение Феди – он делает шаг вперед, наклоняется, целует старушке руку и тут же отходит, коротко и смущенно разведя руками…