Владблог.Ruновости простым языком

На переднем плане – желтая скамья, ее спинка тоже в форме арочек. К аркам художник испытывает особое пристрастие, вся декорация – это пересечение арок разной величины и цвета.

И еще колонны: между арками неожиданно воздвигнута розовато-серая колоннада, а справа еще и ворота, вырезанные из фанеры и подкрашенные под витое железо. И со всех этих арок и ворот свисает бумажная вьющаяся зелень. Зелень ядовитого цвета и кусты роз – белые, желтые, красные – пламенеют искусственной яркостью.

Откуда все это на сцене? Невероятное сочетание ядовитых красок, изобилие допотопной театральной пышности…

Издателей и продавцов нот этот вопрос не волновал. Можно ли после этого удивляться забавному случаю, который произошел с вальсом, бытовавшим под нелепым названием Траурный. Узнав от друзей о бурном успехе этой очередной новинки, Шуберт воскликнул:

-Какой это осел догадался сочинить Траурный вальс? И был немало удивлен, узнав, что это его собственное произведение, которое издатель снабдил таким кощунственным эпитетом.

Вёнцы горячо любили вальсы Шуберта, их переписывали, наигрывали и напевали.

Режиссер погрузит нас в эту неустоявшуюся еще жизнь — с привычными слезами и негаснущими надеждами, зачерствевшим отчаянием и первыми токами любви, взрослой самоуглубленностью детей и оттаивающими улыбками женщин,— и мы почувствуем неповторимую атмосферу весны 1945 года — на самой грани войны и мира.

И, наконец, дилогия «Партизаны» — завершающая работа режиссера в этом цикле, запечатлевшая время оккупации Белоруссии, время борьбы, тревог, надежд в эпическом охвате событий. И если внимательно вглядеться в запечатленные в этих фильмах приметы времени, то окажется, что Виктор Туров едва ли не в строгой хронологической последовательности рассказал о всех четырех годах войны, да еще снабдил свое повествование предисловием и эпилогом.

Какая там была декорация? Сейчас я попробую ее описать.

Нет высоких окон с белыми ставнями, которые распахиваются в сад. Нет семейных фотографий на стенах. (В 1901 году в Художественном театре для такой фотографии, изображавшей генерала Прозорова и его жену, позировали актеры, которые играли Ольгу и Андрея – М. Савицкая и В. Лужский). Нет не только фотографий на стенах, но вообще стен. Нет знакомых колонн, отделяющих гостиную от столовой, нет кресел, диванов, пуфиков, белых занавесей.

Хитроумные махинации Калиостро, торговавшего эликсиром вечной молодости, невольно связывались в памяти венцев с крупным скандалом, происшедшим несколько лет назад в императорском дворце, когда кайзер Франц-Иосиф был ловко обманут тремя проходимцами – новоявленными алхимиками, превращавшими серебро в золото. Высочайшая глупость обошлась казне в круглую сумму 20 ООО гульденов.

Штраус пытался использовать в оперетте Калиостро музыкальные темы старой Вены, но оказался в чуждой ему сфере.