Владблог.Ruновости простым языком

А потом все эти лица отступят куда-то вместе с шумом ярмарки – «Гром, хохот, песни слышались тише и тише…» – и будто занавес начнет опускаться на всю эту удаляющуюся картину. Актер сделает шаг вперед и окончательно оставит ее за спиной: «Еще слышалось где-то топанье, что-то похожее на ропот отдаленного моря, и скоро все стало пусто и глухо…»

От свежести раннего утра над пробудившимися Сорочинцами до роскоши летнего дня ярмарки, от очаровательного заигрывания Хиври с поповичем до того момента, когда «вареник остановился в горле» у этого поповича, – тут все будет сыграно, и поистине безгранично раскроют себя возможности не только гоголевской портретной живописи, но и одной гоголевской фразы, так что даже знаки препинания покажутся таинственными, заключающими в себе самый невероятный смысл и прелесть игры.

…Итак, Юрский выходит к публике и остается с ней один на один.

Мне приходилось наблюдать его выход не только из зала, но и из-за кулис. Это совершенно особые секунды. Актер – знакомый, понятный, только что с вами беседовавший – вдруг словно опускает невидимую завесу между собой и всем окружающим. Он вежлив, он еще отвечает на чьи-то вопросы, но уже как бы издали и каким-то «сторонним» голосом. Разумеется, это необходимая перед выходом сосредоточенность. Дело простого такта – отойти в сторону и не мешать. Но однажды я поймала себя на чувстве, что отхожу в сторону еще и потому, что, кажется, боюсь задеть кого-то, кто уже стоит рядом с актером. Или я кого-то задену или меня кто-то нечаянно может толкнуть, но так или иначе Юрский уже не один, с ним рядом еще кто-то, и этот «кто-то» уже перекрыл все обычные контакты человека с окружающими.